Мастерим с детьми: делаем гитару


Виктор Некрасов. В окопах Сталинграда

------------------------------------------------------------------------- По изд. М.: Русская книга, 1995 OCR: Проект TEXTSHARE Об ошибках в тексте сообщайте по адресу -------------------------------------------------------------------------

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Приказ об отступлении приходит совершенно неожиданно. Только вчера из штаба дивизии прислали развернутый план оборонительных работ - вторые рубежи, ремонт дорог, мостики. Затребовали у меня трех саперов для оборудования дивизионного клуба. Утром звонили из штаба дивизии - приготовиться к встрече фронтового ансамбля песни и пляски. Что может быть спокойнее? Мы с Игорем специально даже побрились, постриглись, вымыли головы, заодно постирали трусы и майки и в ожидании, когда они просохнут, лежали на берегу полувысохшей речушки и наблюдали за моими саперами, мастерившими плотики для разведчиков. Лежали, курили, били друг у друга на спинах жирных, медлительных оводов и смотрели, как мой помкомвзвода, сверкая белым задом и черными пятками, кувыркается в воде, пробуя устойчивость плотика. Тут-то и является связной штаба Лазаренко. Я еще издали замечаю его. Придерживая рукой хлопающую по спине винтовку, он рысцой бежит через огороды, и по этой рыси я сразу понимаю, что не мастерим с детьми: делаем гитару концертом сейчас пахнет. Опять, должно быть, какой-нибудь поверяющий из армии или фронта... Опять тащись на передовую, показывай оборону, выслушивай замечания. Пропала ночь. И за все инженер отдувайся. Хуже нет - лежать в обороне. Каждую ночь поверяющий. И у каждого свой вкус. Это уж обязательно. Тому окопы слишком узки, раненых трудно выносить и пулеметы таскать. Тому - слишком широки, осколком заденет. Третьему - брустверы низки: надо ноль сорок, а у вас, видите, и двадцати нет. Четвертый приказывает совсем их срыть - демаскируют, мол. Вот и угоди им всем. А дивизионный инженер и бровью не поводит. За две недели один раз только был, и то галопом по передовой пробежал, ни черта толком не сказал. А я каждый раз заново начинай и выслушивай - руки по швам - нотации командира полка: "Когда же вы, уважаемый товарищ инженер, научитесь по-человечески окопы рыть?.." Лазаренко перепрыгивает через забор. - Ну? В чем дело? - Начальник штаба до себя кличуть,- сияет он белозубым ртом, вытирая пилоткой взмокший лоб. - Кого? Меня? - I вас, i начхiма. Щоб чрез пять минут були, сказав. Нет, значит, не поверяющий. - А в чем дело, не знаешь? - А бiс його знае.- Лазаренко пожимает пропотевшими плечами.- Хiба зрозумiеш... Всiх связних розiгнали. Капiтан як раз спати лягли, а тут офiцер связi... Приходится натягивать на себя мокрые еще трусы и майку и идти в штаб. Командиров взводов тоже вызывают. Максимова - начальника штаба - нет. Он у командира полка. У штабной землянки командиры спецподразделений, штабники. Из комбатов только Сергиенко - командир третьего батальона. Никто ничего толком не знает. Офицер связи, долговязый лейтенант Зверев, возится с седлом. Сопит, чертыхается, никак не может затянуть подпругу. - Штадив грузится. Вот и все... Больше он ничего не знает. Сергиенко лежит на животе, стругает какую-то щепочку, как всегда, ворчит: - Только дезокамеру наладили, а тут срывайся, к дьяволу. Жизнь солдатская, будь она проклята! Скребутся бойцы до крови. Никак не выведешь... Белобрысый, с водянистыми глазами Самусев - командир ПТР(1) - презрительно улыбается: - Что дезокамера... У меня половина людей с такими вот спинами лежит. После прививки. Чуть не по стакану всадили чего-то. Кряхтят, охают... Сергиенко вздыхает: - А может, на переформировку, а? - Ага...- криво улыбается Гоглидзе, разведчик.- Позавчера Севастополь сдали, а он формироваться собрался... Ждут тебя в Ташкенте не дождутся. Никто ничего не отвечает. На севере все грохочет. Над горизонтом далеко-далеко, прерывисто урча, все туда же, на север, медленно плывут немецкие бомбардировщики. ---------------------------------------- (1) ПТР - противотанковое ружье. (Это и последующие примечания принадлежат автору.) - На Валуйки прут, сволочи.- Самусев в сердцах сплевывает.- Шестнадцать штук... - Накрылись, говорят, уже Валуйки,- заявляет Гоглидзе: он всегда все знает. - Кто это - "говорят". - В восемьсот пятьдесят втором вчера слышал. - Много они знают... - Много или мало, а говорят... Самусев вздыхает и переворачивается на спину. - А в общем, зря землянку ты себе рыл, разведчик. Фрицу на память оставишь. Гоглидзе смеется. - Верная примета. Точно. Как вырою, так, значит, в поход. Третий уже раз рою, и ни разу переночевать даже не удавалось. Из майоровой землянки вылезает Максимов. Прямыми, точно на параде, шагами подходит к нам. По этой походке его можно узнать за километр. Он явно не в духе. У Игоря, оказывается, расстегнуты гимнастерка и карман. У Гоглидзе не хватает одного кубика. Сколько раз нужно об этом напоминать! Спрашивает, кого не хватает. Нет двух комбатов и начальника связи - вызвали еще вчера в штадив. Ничего больше не говорит, садится на край траншеи. Подтянутый, сухой, как всегда застегнутый на все пуговицы. Попыхивает трубкой с головой Мефистофеля. На нас не смотрит. С его приходом все умолкают. Чтобы не казаться праздным - инстинктивное желание в присутствии начальника штаба выглядеть занятым,- копошатся в планшетках, что-то ищут в карманах. Над горизонтом проплывает вторая партия немецких бомбардировщиков. Приходят комбаты: коренастый, похожий на породистого бульдога, немолодой уже Каппель - комбат-два, и лихой, с золотым чубом и в залихватски сдвинутой на левую бровь пилотке командир первого батальона Ширяев. В полку у нас его называют Кузьма Крючков. Оба козыряют: Каппель по-граждански - полусогнутой ладонью вперед, Ширяев с особым кадрово-фронтовым фасоном - разворачивая пальцы кулака у самой пилотки с последними словами доклада. Максимов встает. Мы тоже. - Карты у всех есть? - Голос у него резкий, неприятный. Трубка погасла. Но он продолжает машинально посасывать.- Попрошу вынуть. Мы вынимаем. Максимов разворачивает свою мягкую, замусоленную пальцами пятиверстку. Жирная красная линия ползет через всю карту слева направо, с запада на восток. - Записывайте маршрут. Записываем. Маршрут большой - километров на сто. Конечный пункт - Ново-Беленькая. Там должны сосредоточиться через шестьдесят часов, то есть через двое с половиной суток. Максимов выбивает о каблук трубку, ковыряет в ней веточкой, опять набивает табаком. - Ясна картина? Никто не отвечает. - По-моему, ясна. Выступаем в двадцать три ноль-ноль. Первый переход - тридцать шесть километров. Дневка в Верхней Дуванке. Идти будем походной колонной. С дозорами и охранением, конечно. Порядок
Источник: http://x-general.ru/masterim-s-detmi-delaem-gitaru/



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Мастерим с детьми: делаем гитару - Рукодельный Рунет Детский рюкзачек сделано своими руками

Мастерим с детьми: делаем гитару Мастерим с детьми: делаем гитару Мастерим с детьми: делаем гитару Мастерим с детьми: делаем гитару Мастерим с детьми: делаем гитару Мастерим с детьми: делаем гитару Мастерим с детьми: делаем гитару

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ